Власти Узбекистана фактически ввели запрет на выпуск бюллетеней неправительственных организаций, которые отныне приравнены к обычным периодическим изданиям.

Согласно постановлению правительства, все средства массовой информации в стране обязаны до нового 2004 года пройти перерегистрацию.

Подобные постановления выходили и ранее, однако впервые информационные бюллетени НПО, издающиеся небольшими тиражами, признаны средством массовой информации, а значит, подлежат регистрации.

Декларативно отменив цензуру в мае 2002 года, государство оставило за собой полный контроль над СМИ.

Журналисты, зная о последствиях критики в адрес власти, занялись самоцензурой, сознательно притупляя остроту своих материалов.

На фоне основной массы узбекской прессы информационные бюллетени НПО отличались остротой, злободневностью и смелостью в освещении проблем.

Правозащитники возмущены новым запретом правительства. По их словам, в стране перестанет существовать «последний оазис свободы слова».

Как пояснил руководитель Центра правозащитных инициатив (ЦПИ) Самарканда Камил Ашуров, вряд ли НПО удастся зарегистрировать свои печатные издания, а в случае продолжения выпуска бюллетеней будут нести наказание за нарушение закона.

«Власти лишают нас последней возможности донести до людей правду, - говорит Ашуров, - даже в годы СССР не было запрета на издание и распространение бюллетеней».

В 2003 году самаркандские правозащитники выпустили 11 номеров своего бюллетеня, в которых освещались такие проблемы, как смертная казнь в Узбекистане, пытки, судебные процессы над членами религиозных организаций, преследования независимых журналистов и многие другие острые темы.

Со слов достоверного источника Ашуров рассказал, что бывший глава Самаркандской области, а ныне премьер-министр Шавкат Мирзиеев на одном из собраний в хокимияте взял в руки правозащитный бюллетень ЦПИ и заявил: «Чтобы больше я этого не видел!».

В результате в октябре решением суда правозащитникам Самаркандской области запретили выпускать свой бюллетень и наложили штраф за «незаконную публикацию». Кроме того, Ашурова предупредили, что в следующий раз к нему будут применены более строгие меры, вплоть до ареста.

Ашуров считает, что появление этого постановления именно сейчас было не случайным. «В следующем году в Узбекистане состоятся парламентские выборы, и власти пытаются лишить оппозиционные силы трибуны», - сказал он.

«Они отнимают у них последнюю законную возможность донести свой голос до народа».

Правозащитники и юристы считают, что постановление правительства противоречит законодательству Узбекистана и должно быть отменено.

По словам юриста Салимы Кадыровой, оно противоречит Конституции Узбекистана и закону о СМИ, согласно которому любая организация имеет право выпускать свой бюллетень без регистрации.

Кроме того, постановление нарушает Международный пакт о гражданских и политических правах, подписанный Узбекистаном в 1995 г., согласно статье 19 которого каждый гражданин имеет право на свободное выражение своего мнения посредством печати и в художественной форме.

«Постановление … должно быть отменено», - сказала Кадырова.

Активисты НПО также опасаются, что новая запретительная мера властей может ограничить количество независимых электронных СМИ. Интернет в Узбекистане начинает набирать силу. По данным официальной статистики, пользователями «Всемирной паутины» являются уже более 400 тыс. человек, которые предпочитают этот источник информации государственным СМИ.

Заместитель директора узбекистанского представительства «Интерньюс» Карим Бахриев пояснил, что своим постановлением власти приравняли к другим СМИ и «Интернет», поэтому электронным изданиям теперь тоже придется регистрироваться.

«Теперь, если какой-нибудь сайт будет критиковать власть, его просто могут не зарегистрировать и закрыть», - отмечает он.

Государственные чиновники не усматривают в новом постановлении угрозы для свободы слова. Начальник отдела Агентства по печати Самаркандской области Махмуд Эралиев заверил IWPR, что оно было принято во имя демократии.

«Подобные бюллетени - это средства массовой информации, и по закону они подлежат регистрации», - заявил он.

23 июня в Ташкенте на двадцать девятом году жизни трагически погиб талантливый узбекский кинорежиссер, сценарист, оператор и продюсер Искандер Агзамов, известный больше под псевдонимом "Скан Мульти". Он был жестоко убит в своей квартире на массиве Дархан. Убийца (или убийцы?) нанес ему одиннадцать ножевых ранений, восемь из которых пришлись в спину, а три - в грудь, включая проникающее ранение в сердце.

Тело Искандера было обнаружено лишь в минувшее воскресенье. Весь кабинет хозяина квартиры на четвертом этаже был залит кровью. Следы борьбы - налицо. Однако непонятно, как соседи не услышали шума этой борьбы.

Следствие ведется, а мотивы преступления пока неизвестны. Выяснилось лишь то, что дней за десять до случившегося к Искандеру приезжали какие-то ребята на двух машинах и долго "разбирались" с ним на улице. Имеют ли они какое-то отношение к последовавшему вскоре убийству - тайна, пока покрытая мраком.

У Агзамова осталась семья - жена и трое детей. Он только что завершил работу над фантастической комедией "Ходжа Насреддин: игра начинается". Это добрая, совершенно аполитичная комедия, и допустить, что Скана убили из-за нее, - представляется нелепым.

Искандер Агзамов родился 25 января 1978 года. С 1996 года работал на узбекском телевидении. Участвовал в создании таких передач, как "Культпоход", "Поколение", "Компьютер-Азия", "Клипомет". В период с 1997 по 2006-й год снял около ста музыкальных видеоклипов. В 2003 году работал в Москве на телеканале СТС оператором-постановщиком передач "Утро с Киркоровым".

В 2004 году вернулся в Ташкент и совместно с Дадашем Куртмия написал киносценарии "Эксперимент", "Медальон от Соломона" и "Ходжа Насреддин: игра начинается", а в июле прошлого года приступил к съемкам своего дебютного фильма - о Насреддине, которые продлились до 22 мая. Фильм вот-вот должен выйти на экраны.

Скан Мульти не скрывал, что "Ходжу Насреддина" полностью профинансировала компания "Panterra Cinema", хозяйкой которого, как известно, является одна из дочерей президента республики. Поэтому неудивительно, что сегодня весь Ташкент, включая метро, увешан наружной рекламой, ролики бесконечно крутятся по местному ТВ и FM-радиостанциям, и о скорой премьере фильма знает уже вся столица. Хотелось бы, чтобы столь влиятельная "крыша" сыграла положительную роль в скорейшем расследовании убийства режиссера фильма, которому уже не суждено в день премьеры выйти на сцену вместе со своей съемочной группой.

"Говорят, очень талантливый был парень, хотя и не имел специального кинообразования", - отмечает кинорежиссер Шухрат Аббасов. По его словам, фильм Скана Мульти - уже четвертая картина о Ходже Насреддине, снятая за последнее время, включая и комедию самого Аббасова, законченную им в начале сего года на студии "Узбектелефильм". Это неудивительно, поскольку Ходжа Насреддин - легендарный народный герой, и использовать его образ - большое искушение для любого режиссера, считает мэтр узбекского кино.

Сюжет версии Скана Мульти о судьбе Насреддина очень замысловат и необычен. Режиссер охарактеризовал своего героя, которого сам же и сыграл, как Остапа Бендера наших дней. Молодой Ходжа Насреддин возвращается из Мекки в свой кишлак и узнает, что его девушку Ясмин забрали в Бухару в счет долгов за воду. Он едет спасать ее и по пути знакомится с инопланетянином Зувираксом, которого в качестве наказания сослали на Землю, после чего тот присоединяется к Насреддину...

Фильм длится два часа двадцать минут. Помимо одиннадцати актеров-дебютантов, в нем снялись такие известные в Узбекистане актеры, как Мелис Абзалов, сыгравший Домлу (учителя), недавно ушедший из жизни актер театра "Ильхом" Бахтияр Закиров (Аптекарь), актер и музыкант Джавохир Закиров (Магрибский колдун Усниглазикус). Одну из ролей второго плана сыграла певица Оксана Нечитайло, известная больше как Согдиана - одна из участниц последней "Фабрики звезд" на российском ТВ. Кстати, несколько лет назад Скан Мульти отснял для нее два клипа.
К осени планируется выпуск "Насреддина" на DVD, куда также войдет небольшой документальный фильм о том, как снималась эта комедия.

В понедельник Искандера Агзамова похоронили на ташкентском кладбище Чигатай. Фильм о своем фильме он также уже не увидит. armsbook.net

Two men have died in detention in Uzbekistan in the last two weeks, leading to renewed allegations that torture is routine in the country's police stations and prisons.

The shooting and wounding of three other people - two of them women - raises further questions about the behaviour of law-enforcement officers.

Rahimjon Kuldashev's family, who live in the Kutarma area of Jizzakh region, never suspected that when he left home after being summoned to a police station on January 2, it would be the last time they saw him.

Kuldoshev went to the city policy headquarters in Jizzakh at about 10 in the morning to give testimony in a case involving a woman who had accused him of extorting money.

Six hours later, police delivered Kuldoshev-s corpse to his home, saying he had suffered a serious heart attack and had died at the police station.

"I almost lost consciousness - the police said my son had heart disease and died of a sudden heart attack," said his father Bosim Kuldoshev.

Official forensic expert Abdurashid Jolov confirmed heart attack as the cause of death, saying it was "out of the question" that Kuldashev had been tortured. Police produced Kuldashev-s medical records, which indicated that he suffered a heart attack in 2003.

The Kuldashev family said the health records were news to them, and insisted the 32-year-old Rahimjon had never suffered from coronary trouble.

A police officer from the station, speaking on condition of anonymity, said Kuldashev died from blows he received while being questioned. According to this source, an investigator and four policemen were present during the interrogation, and Kuldoshev was punched repeatedly in the solar plexus region.

There are reports that the interior ministry in Tashkent has dispatched a commission to investigate the death in custody. The investigator alleged to have taken part in the interrogation appears to have been taken out of circulation. Local human rights activists and journalists have been unable to get hold of him at his workplace, and the duty officers say variously that he is on holiday or on a business trip.

Kuldoshev's death came just a day before the body of Samandar Umarov was delivered to his home in Tashkent from a prison camp in the western province of Navoi, where he was four years into a 17-year sentence for belonging to the outlawed Islamic group Hizb-ut-Tahrir. Officials said he died of a stroke, but family members and human rights activists who looked at and photographed the 35-year-old's body said it showed signs of physical injury consistent with torture.

These two deaths are only the latest in a long line of similar cases occurring both in police custody and in the penal system. The apparent disparity between the official explanation for the cause of death and other evidence such as the condition of the body is also a common theme.

Uzbek human rights groups say the physical mistreatment of detainees remains as grave a concern as ever, two years after a United Nations special rapporteur noted the "mass and systematic" use of torture in Uzbekistan.

The UN report, which made a number of recommendations, was adopted by the Uzbek government. But Tolib Yakubov, who heads the Human Rights Society of Uzbekistan, says that not one of them has been fulfilled by the government.

"The first requirement is to condemn torture at the highest level, but President Islam Karimov has not been able to do this," said Yakubov. "The president-s silence sounds like [tacit] approval of the actions of all police officers, from the highest ranks down to the lowest."

There have been signs that the authorities are beginning to be responsive to torture allegations. In 2003, the law has been amended to punish police found guilty of abuses. And in an unprecedented move last year, concerns expressed about the death of a man in custody led the authorities to allow foreign experts to observe the investigation and autopsy.

In addition, reports by human rights groups about another suspicious death in custody was followed by the dismissal of the chief of police in Jizzakh region. But campaigners there say little has changed since then.

In the last few weeks, apart from the death of Kuldoshev, police action in Jizzakh has left at least three casualties.

Just before New Year, two women were taken to the central hospital in Jizzakh after being shot by a policeman.

Gulchekhra Kholmurodova, who lives in the Gallaaral district, was shot twice in the head and shoulder after policeman Khairullo Abdugapparov - who had apparently been drinking v had an argument with her husband. The policeman went on to shoot Gulchekhra's mother-in-law Ziatgul.

Both women survived but remain in hospital.

State prosecutors said a criminal case had been launched against Abdugapparov.

In mid-December, a policeman shot a young man in the town of Gagarin after an altercation. The officer then tried to flee across the nearby border to Kazakstan, but was arrested before he could get away.

In both these incidents, the authorities have taken action against the officers concerned. But that still leaves unanswered the question of why some policemen use violence and behave as though they have impunity.

A senior police official in the region, Colonel Olim Kasimov, believes his men of all ranks are under too much stress.

A police captain, who asked to remain anonymous, agreed that stress played a part, with low wages " officers get around 60 dollars a month " and delays in their payment aggravating other problems such as insufficient time off and the need for constant vigilance against "enemies of the homeland", a reference to Islamic groups. The result, he said, was that the "man with a pistol puts himself above the law".

This source also noted that as a consequence of such behaviour, "the public has a growing crisis of faith in the police force".

Yakubov agreed with this last point, though putting it in stronger terms, "People are scared not of criminals, but of the police. The feeling is that the police have gone crazy."

В Ферганской области Узбекистана санитарные службы перестали регулярно хлорировать питьевую водопроводную воду, поставив под угрозу здоровье более чем 2,5 млн. жителей.

В целях экономии Ферганское областное предприятие «Водоканал» больше не проводит регулярное хлорирование воды в тех районах области, где ранее оно проводилось. Проблему можно было бы решить, если бы имеющееся на предприятие санитарно-техническое оборудование могло работать на любом сырье, но установленная в годы СССР техника «признает» лишь российский жидкий хлор.

Средств на закупку хлора у предприятия нет, поэтому оно вынуждено крайне экономно расходовать небольшие запасы, оставшиеся с прошлых лет. В последний раз хлор завозился из России в 1998 г.

«Водоканал» теперь перешел на новый режим работы. Ежедневно проводя анализ проб воды, он использует хлор лишь при наличии отклонений от существующих еще с советских времен строгих норм очистки.

Местные власти и руководство «Водоканала» пытаются убедить местных жителей, что их здоровью ничто не угрожает, но городское население не разделяет такой уверенности, а жители сельских районов уже давно вынуждены употреблять неочищенную воду из открытых колодцев или арыков.

«В нашей лаборатории ежедневно проводятся анализы более ста проб воды. В случае отрицательного результата мы тут же прекращаем подачу воды и проводим обеззараживание хлором», - рассказывает директор «Водоканала» Шухрат Юлчиев.

«Беспокойство по поводу качества воды излишне. Все под контролем», - сказал IWPR представитель администрации Ферганской области.

Жители же Ферганской области, вынужденные ежедневно употреблять неочищенную воду, говорят о росте случаев инфекционных заболеваний, и источником заражения часто называют водопроводную воду.

«Мой сын неделю пролежал в больнице с диагнозом дизентерия, - говорит житель Маргилана Тулкин Мирзаев, - По заключению врачей, ребенок заболел, выпив не кипяченую воду».

Житель Ферганы Камалитдин Турдалиев утверждает, что отсутствие хлора в воде привело к росту заболеваемости кишечными инфекциями среди детей и почечных заболеваний у взрослых.

«Налейте в стакан воды из крана, - предлагает он, - И оставьте на время. Вы увидите на дне стакана ржавчину и муть, иногда просто грязь и мусор. Регулярное употребление такой воды не может не наносить вред организму. Недаром у нас у всех камни в почках и желчном пузыре».

Если одну часть населения Ферганской области беспокоит качество водопроводной воды, то жители сельских районов вынуждены использовать воду из открытых источников, ибо водопроводная система на селе уже давно пришла в полную негодность.

Употребление воды из арыков и артезианских колодцев грозит еще более серьезными заболеваниями - такими, как холера, малярия и даже бубонная чума.

По данным сотрудников Ферганского областного краеведческого музея, в 1911 году тысячи жителей Ферганы погибли от бубонной чумы. Тогда царская Россия в целях предупреждения дальнейшего распространения эпидемии заставляла местное население сжигать тела умерших. Однако некоторые местные жители, стремясь соблюсти религиозные традиции, которые предписывают хоронить умершего только после заупокойной молитвы, прятали от властей тела близких и хоронили их тайно.

По словам сотрудника «Водоканала» Расула Насырова, эти захоронения 100-летней давности - а особо массовая эпидемия бубонной чумы произошла в кишлаке Садкак Ферганской области - представляют собой реальную опасность.

Сегодня в результате размыва дождями и наводнениями бактерии чумы могут оказаться в подземных источниках питьевой воды.

В реке Шахрихансай, разделяющей Узбекистан и Кыргызстан, с начала года утонули 96 узбекских граждан, после того, как власти Узбекистана в январе разобрали мост, соединявший берега двух государств соседей, сообщило в начале августа управление милиции Ошской области Кыргызстана.

По информации хокима города Кара-суу Ошской области Абдусаттара Шоятова, за летние месяцы затонули 20 человек, все они граждане Узбекистана, пожелавшие сократить свой путь и вернуться на территорию Узбекистана по самодельным мостам, которые начали сооружать через реку предприимчивые кыргызы.

На днях на реке Шахрихансай произошла очередная трагедия, две женщины, две сестры из города Андижан Дильфузахон и Гавхар Чулпановы упали в воду, когда пытались перейти на узбекскую сторону по самодельному мосту.

Погибшие женщины возвращались с рынка в Ошской области Кыргызстана, где сделали покупки для своих семей. Непрочный мост, наскоро сделанный их стальных прутьев и тросов, оборвался, не выдержав веса женщин, они утонули на глазах маленького сына, одной из них, который, благодаря легкому весу, смог перебежать на родной узбекский берег.

Лишь спустя 8 дней спасателям удалось найти тела погибших и доставить их семьям, где у каждой из них остались по двое малолетних детей.

Популярность Ошского рынка у граждан Узбекистана, у жителей приграничной с Кыргызстаном Андижанской области, да и всей Ферганской долины, и стала причиной демонтажа узбекскими властями стационарного моста.

Дело в том, что конце 2002 года поездки за покупками в Кыргызстан приобрели массовый характер, несколько тысяч человек в день из Узбекистана отправлялись по мосту в Кыргызстан за покупками, оставляя в соседней стране свои деньги, в том числе в иностранной валюте.

Рынки же в Узбекистане ничего не могли предложить покупателям, они окончательно опустели или же предлагали товар по сильно завышенным ценам, после того, как в мае прошлого года правительство приняло решение увеличить таможенную пошлину на ввоз импортных товаров.

Чтобы остановить шопинг-туры в соседний Кыргызстан, а прежде всего вывоз денег из страны, в начале января 2003 года за одну ночь узбекские власти демонтировали свою часть моста, соединявшего узбекский поселок Карасу в Андижанской области Узбекистана и поселок Кара-суу в Ошской области Кыргызстана.

Но убрав мост, узбекские власти не смогли остановить коммуникацию между двумя сторонами реки. Огромный спрос на поездки в Кыргызстан, породил новые предложения - это переправа на паромах, или же по самодельным мостам.

Жители Кыргызстана, смастерив при помощи стальных тросов самодельные мосты, поставили дело на широкую ногу. Плата за проход составляет 250-300 сумов (25-30 центов США), а о гарантиях безопасности нет и речи. По утверждениям очевидцев, большинство утопленников составляют женщины, которые хотели попасть на рынок в Ошской области, некоторые из них занимались мелким торговым бизнесом, а некоторые хотели сделать покупки для собственных нужд.

По утверждению людей, стремительное течение и холодная вода Шахрихансая играют роковую роль, не каждый способен выбраться из реки. Низкая температура воды моментально вызывает судорогу и лишает упавших в реку способности двигаться. Тела погибших не могут найти неделями, а то и месяцами.

"Ежедневно, а порой и через день, непременно кто-то тонет, это настоящая преисподняя, - говорит, не пожелавший представиться, гражданин Узбекистана.

Но несмотря на огромное количество смертных случаев на реке Шахрихансай среди узбекских граждан, власти Узбекистана хранят молчание и отказываются комментировать эти трагические случаи.

Корреспондент IWPR получил отказ в интервью в хокимияте Андижанской области, хранят гробовое молчание и сотрудники силовых ведомств области - милиция, прокуратура.

Про мнению же узбекских пограничников, служащих на пограничном посту в узбекском поселке Карасу, многие из погибших, сами виноваты в своей смерти, так как пытались незаконно перейти границу, чтобы избежать уплаты налогов.

"Почему люди не хотят оформить все документы установленным образом и перейти границу легально, через таможенные "Дустлик" или "Кесканер", - сказал IWPR один из узбекских пограничников, не назвавший свое имя.

По данным пограничников, только за первые три месяца этого года ими были обнаружены и демонтированы 25 металлических самодельных мостов.

"Когда мы разбирали эти мосты люди начали нас обкидывать камнями, бутылками с зажигательной смесью, обстреливали нам из рогаток", - рассказал узбекский пограничник.

По информации этого же военного, один незаконно построенный мост приносит его хозяину доход до 600 долларов США в день.

Географически и исторически городок Карасу представляет собой один населенный пункт, разделенный рекой на две части, и одна часть городка находится на территории Узбекистана, другая принадлежит Киргизии, рассказывает глава администрации киргизского Кара-суу Абдусаттар Шоятов.

"По сути это один город, неудивительно поэтому, что население по обе стороны реки связаны родственными узами, их разделяет речка десятиметровой ширины. Чтобы оказаться на другой части города, люди вынуждены делать сорокакилометровый крюк, где установленные пункты пропуска, но чтобы сократить себе путь люди решаются на риск идти по самодельным мостам", - с сожалением говорит Абдусаттор Шоятов.

По словам местных жителей узбекского Карасу, причина живучести столь рискованного бизнеса кроется в безработице, и ухудшающемся положении людей.

"Если бы не демонтировали стационарный мост, не было бы и смертей", - говорит семидесятилетний Абдурашид Полвонов из Андижанской области, отец семерых детей и дедушка 12 внуков,.

"В нашей семье никто не работает, живем на мою пенсию, и пенсию жены, которую к тому же выплачивают не вовремя. Когда был мост, сыновья подрабатывали на перевозке грузов. Теперь и этот источник перекрыт", - продолжает Абдурашид Полвонов

По мнению руководителя отделения Общества по правам человека Узбекистана (ОПЧУ) в Андижанской области Саиджахона Зайнабитдинова, сегодняшние смерти на реке Шахрихансай - это прямое следствие антинародной политики правительства Узбекистана, которое прежде всего думает о своих интересах, но не о своем народе.

"Если бы узбекские власти не демонтировали бы этот мост, если бы могли строить хорошие отношения со странами соседями, а главное проводить грамотную экономическую политику, то не было бы этих смертей", - сказал Саиджахон Зайбитдинов.

Пожилые люди редко выражают свой протест публично, тем более в странах с суровыми авторитарными режимами, таких, как Узбекистан. Но в засушливой Хорезмской области на севере страны, где жизнь не баловала людей и в лучшие времена, терпению пенсионеров пришел конец.

Многие из них не получают пенсии уже по 3-6 месяцев, а представители местной власти прямо заявляют, что денег на выплату пенсий в областной казне нет и в ближайшее время не предвидится. В итоге более 100 пенсионеров были вынуждены провести акцию протеста у здания районной администрации г. Ургенча.

Пенсии и зарплаты работникам бюджетной сферы задерживают во многих областях Узбекистана, что уже вызвало в стране ряд акций протеста и даже забастовок. Подобные выступления - редчайшее явление в Узбекистане, где практически отсутствует всякая видимость инакомыслия, и поэтому они свидетельствуют о крайнем отчаянии населения.

Участник акции - житель Ургенча Норимон Тоджиев - говорит о том, что у него в семье никто не работает и все живут за счет пенсии отца, которая составляет всего 10 тыс. сумов ($10) в месяц.

«На эти деньги и так ничего не купишь, а их еще и не выплачивают вовремя», - сетует Тоджиев.

Другой участник демонстрации - пенсионер Тожибой Жамметов - рассказал IWPR, что из-за задержки пенсии он не в состоянии купить лекарства для тяжелобольной жены.

Как откровенно признался хоким Ургенчского района Рахматулло Зоирхонов, в бюджете имеется лишь около 100 млн. сумов (100 тыс. долларов), благодаря которым он сможет погасить задолженность перед пенсионерами за май месяц. Пенсии за июнь и июль выплачены не будут.

По данным хокимията Ургенчского района, долг перед пенсионерами только в этом районе составляет 450 миллионов сумов ($450 тыс.). Выплата зарплаты учителям и другим работникам бюджетной сферы также задерживается.

Чтобы хоть как-то облегчить положение, администрация Хорезмской области предлагает пенсионерам приобретать в счет будущих пенсий продукты питания и не платить за коммунальные услуги.

По словам Зоирхонова, существует объективная причина, по которой пенсионеры и бюджетники не получают вовремя свои деньги. Это - спад торгового оборота и сокращение в связи с этим налоговых поступлений в бюджет.

В настоящее время районный бюджет ежемесячно получает лишь 10 миллионов сумов ($10,000) в виде налоговых поступлений от торговли. До мая 2002 года эта цифра составляла 110,000 долларов США.

Спад торговли в Хорезмской области, как и по всей стране, произошел после того, как в мае 2002 года правительство взвинтило таможенные пошлины на ввоз импортных товаров. Цены на импорт подскочили, и в Узбекистане начался товарный голод. Осенью 2002 года власти пошли на попятную и снизили ставки до 70 % на промышленные товары и 40% на продовольственные, но ситуация на рынке не улучшилась.

По мнению независимых экспертов, правительство пошло на столь непопулярную меру, желая стабилизировать курс валюты. Многократное сокращение импорта привело к снижению спроса на иностранную валюту.

Пенсионерам предложено потерпеть до осени, когда начнется компания по сбору хлопка. В случае обильного урожая «дыры» в бюджете можно будет залатать поступлениями от реализации хлопка.

«Потерпите немного, - сказал пенсионерам глава администрации, - осенью деньги будут».

Однако, как утверждают специалисты, хлопковые поля, с которыми связаны большие надежды пенсионеров, не обещают в этом году богатый урожай.

По словам представителя государственного объединения «Агропром» Дилшода Абдуллаева, практически все хлопковые поля в Хорезмской области страдают от хлопкового вредителя - вильта. Кроме того, урожай в этом году запаздывает почти на месяц - из-за необычно дождливой весны хлопкоробы были вынуждены пересевать хлопок не один раз.

По мнению большинства пенсионеров, они не получают свои деньги, так как государство расходует их на проведение различных дорогостоящих праздничных и спортивных мероприятий и на возведение красивых зданий.

Так, в мае этого года в Ургенче были проведены республиканские спортивные состязания среди юношей «Умид нихоллари» («Ростки надежды»), и практически все средства областного бюджета были брошены на это мероприятие.

В то же время, некоторые чиновники местной администрации считают, что люди должны «выкручиваться» сами. «Прошли уже те времена, когда все только требовали: дай, дай! - увещевает стариков председатель кишлачного совета Ургенчского района Кадамбай Рузметов, - Теперь каждый должен самостоятельно приспосабливаться к экономическим реалиям. Надо, чтобы в каждой семье был надежный кормилец, чтобы хоть какие то деньги всегда водились в семье».

Более того, как заявил Рузметов, положение в Ургенчском районе намного лучше, чем в других районах Хорезмской области. «Например, в Кушкупирском и Янгибазарском районах ситуация еще хуже, так что надо терпеть», - сказал он.

Однако пенсионеры не согласны ждать. Ежедневно хорезмские старики собираются возле отделений банков и требуют вернуть им задолженность по пенсиям.

Терпение у людей в Узбекистане, похоже, заканчивается. Во многих городах страны прошли акции протеста в связи с задержками пенсий и зарплат. Так, 30 июля рабочие предприятия «Резинотехника» в городе Ангрен, что в 100 км от Ташкента, устроили забастовку. Они устали ждать зарплаты, которую им не выплачивают с начала года. В ответ администрация завода начала выплачивать рабочим деньги за январь месяц.

5 августа состоялась акция протеста в городе Андижан Ферганской области. Несколько десятков человек собрались у здания городской администрации с требованием вернуть долги по пенсиям и зарплатам. А несколькими днями раньше подобная акция прошла в Фергане.

Подобные выступления пока носят малочисленный и изолированный характер, однако они свидетельствуют о том, что терпение у населения на исходе.

«Я больше не вынесла», - рассказывает пациентка ожогового отделения Зухра, - «Я поняла, что в моей жизни уже никогда ничего не изменится, и решила, что лучше мне умереть, чем так страдать».

Зухра (имя изменено в целях безопасности) попала в самаркандский ожоговый центр после того, как облила себя бензином и подожгла, пытаясь таким образом избавиться от побоев мужа. Это была уже ее третья попытка самоубийства.

«Я неоднократно обращалась в милицию», - рассказывает Зухра, - «Они предупреждали мужа, что он может быть наказан, но ничего не делали, и избиения продолжались».

За последний месяц в одном Самарканде зафиксировано пять подобных попыток самоубийства женщин. Причина у всех одна – насилие в семье.

Согласно традиционному мусульманскому семейному укладу, узбекская женщина, в обязанности которой входит послушание, покорность, и вся домашняя работа, как правило, не работает и материально полностью зависит от мужа. Ее беспомощность делает ее в глазах мужа легкой жертвой, над которой можно безнаказанно издеваться.

Кроме того, насилие провоцируют и социальные причины, такие, как безработица, нищета, наркомания. Неустроенный муж легче всего может выместить свои обиды на безропотной жене, вынужденной терпеть все.

Те же женщины, которые, вопреки традиционному укладу, пытаются найти работу и таким образом помочь своим семьям, тоже подвергают себя опасности.

Пятнадцатилетняя Нигора из села Ташлак Ферганской области с подругой Салимой отправились на поиски временной работы. Они познакомились с неким Хайруллой, который предложил девушкам пособирать яблоки у него в саду за 3000 сумов (около 3 долларов).

Однако, приведя девушек в свой дом, Хайрулла изнасиловал Нигору, а Салиме удалось бежать.

До недавнего времени женский труд считался в узбекском обществе чем-то неслыханным, но сейчас подавляющее большинство временной рабочей силы в Ферганской области – а это 10 тыс. человек – составляют женщины.

Многие домохозяйки вынуждены подрабатывать, чтобы прокормить семью. Значительную часть временной рабочей силы составляют также рабочие государственных предприятий и учителя, которые либо не в состоянии прожить на скудную зарплату, либо потеряли работу.

«Трудовое законодательство нарушается в Узбекистане на каждом шагу», - говорит местный представитель Независимой организации по правам человека в Узбекистане (НОПЧУ) Абдусалом Эргашев. «Работодатели нанимают женщин на работу, потом насилуют их и вообще обращаются с ними, как с бесправными существами. Насилуют даже малолеток».

Усилия по защите прав жертв насилия в семье и на рабочем месте осложняет то, что мало кто из потерпевших готов признать факты насилия в отношении себя. В обществе, ревностно относящемся к «чистоте» женщины и ценящем честь выше справедливости, подобное признание влечет за собой позор, развод и жалкое существование.

«Я терпела ради детей – их у меня шестеро, и младший еще в начальной школе», - говорит Зухра, объясняя, почему долгие годы безропотно сносила издевательства мужа.

Но когда ее начал избивать и старший сын, Зухра решила сжечь себя. Она облила платье бензином и подожгла.

По мнению психологов, такой способ самоубийства является со стороны женщины не только актом отчаяния, но и попыткой заставить своего мучителя страдать от угрызений совести. По данным врачей, ежегодно к ним поступает около сорока женщин с ожогами, полученными в результате попытки самоубийства. Как правило, 80 процентов из них спасти не удается.

По словам прокурора Ферганской областной прокуратуры Муродила Фозилова, уголовное преследование в отношении виновников семейного насилия затрудняется тем, что их жертвы отказываются давать показания. «Они отказываются, так как больше всего опасаются за честь семьи», - говорит он.

Как правило, после неудачной попытки самоубийства, выжившие жертвы не станут говорить, что побудило их на такой шаг. «Они выжили, и значит им придется вернуться в дом мужа, то есть к людям, которые довели их до самоубийства», - говорит хирург Бибисора Орипова, которая уже 20 лет оперирует ожоговых пациентов, - «Если женщина расскажет правду, родственники мужа будут мстить».

По данным областной прокуратуры, в среднем в Самаркандской области пытаются покончить с собой путем самосожжения 35 женщин в год. Однако специалисты неправительственных женских организаций считают, что власти умышленно скрывают реальные данные, и на самом деле количество таких случаев в 2-3 раза превышает официальную статистику.

В подобных случаях работники правоохранительных органов по просьбе родственников жертвы квалифицируют самоубийство как несчастный случай, так как самосожжение в Узбекистане – позор для чести и репутации семьи. Для местных же властей подобные случаи также нежелательны, так как портят общую благополучную картину жизни в области.

Юрист Центра правозащитных инициатив Самарканда (ЦПИС) Салима Кадырова считает, что бездействие правоохранительных органов способствует новым трагическим случаям, так как мужья – насильники остаются безнаказанными.

«Если бы виновных наказывали по закону, и все это освещалось бы в прессе, то мужчины стали бы бояться и прекратили мучить своих жен», - говорит она.

Но пока никакие юридические процедуры не могут нарушить диктуемый традиционным укладом «обет молчания», а беспросветный экономический застой не сулит никого улучшения в положении узбекской женщины. Остается только жить с тираном-мужем и кое-как сводить концы с концами.

Через неделю Нигора вернулась домой и рассказала обо всем родителям. Вместо того, чтобы обратиться в милицию, отец потерпевшей отправился прямиком к обидчику дочери – Хайрулле, но не ради мести, а чтобы предложить ему жениться на Нигоре.

«А что оставалось делать? Если бы его посадили, все бы обо всем узнали, и тогда Нигора уже никогда не вышла бы замуж», - объясняет ее отец, - «В ее интересах было выйти за Хайруллу».

Жизнь Зухры уже вне опасности, но скоро ее выписывают, и ее кошмар начнется снова. «Сейчас ей лучше. Скоро она совсем поправится и сможет вернуться домой», - говорит врач.

Зимним днем более двух лет назад Мархабо Тангерова вынесла во двор дома в узбекском городе Самарканде, где жила ее семья, лампу, облила себя керосином и чиркнула спичкой. Как и многие другие страдающие депрессией молодые женщины в Средней Азии, Тангерова видела в самоубийстве единственный выход из сложившейся в семье обстановки.

Тангерова выжила, однако провела еще пять месяцев в больнице, прежде чем оправилась от ожогов. «В то время, в тот момент другого выхода не было», – говорит Тангерова. Произнося эти слова, она поднимает руки с колен, и на запястьях видны шрамы, скрытые раньше под рукавами голубого свитера.

Выписавшись из больницы в 2001 г., Тангерова не вернулась в семью, примкнув к десятку других женщин в центре «Умид», уникальной узбекской организации, целью которой является возвращение к жизни страдающих депрессией молодых женщин. Во главе этой организации стоит 56-летняя доктор Бибисора Орипова, специалист по ожогам, сумевшая получить несколько небольших грантов, один из них от узбекского отделения Фонда Сороса. Сегодня в организации семь филиалов и три приюта, ее годовой бюджет составляет 15 000 долларов.

По словам Ориповой, трудности, которые испытывают женщины в Узбекистане, вынуждают многих из них к крайним мерам, включая самосожжение. Профилактические мероприятия сегодня осложняются тем, что в советский период такого рода социальные проблемы зачастую полностью игнорировались.

«В то время никто не хотел об этом говорить», – говорит доктор Орипова, занимающаяся ожогами начиная с 1971 г. «В Советском Союзе все должны были говорить о высоких урожаях хлопка и о том, сколько новых машин появилось на дорогах, а негативные новости не поощрялись».

Камилжон Ашуров, член Независимой организации по правам человека Узбекистана, говорит, что по самым свежим официальным данным в Самаркандской области в первом полугодии 2002 г. из 205 случаев самоубийства 17 были совершены через самосожжение. «Действительные цифры, я уверен, гораздо выше», – сказал он.

По словам Ориповой, от многих пытавшихся совершить самоубийство женщин отворачиваются их мужья и родители, что не оставляет им выбора и повышает вероятность рецидивов.

«Я пыталась им помочь, где-то их пристроить, – говорит Орипова. – Но мне пришлось заниматься этим в одиночку, официальной организации, которая заботилась бы об этих женщинах, не существовало».

В 1998 г. Орипова сумела организовать центр «Умид» для помощи выжившим после попыток самосожжения женщинам и тем, кто стал жертвой домашнего насилия. «Умид», по-узбекски «Надежда», помогает женщинам встать на ноги, сочетая психотерапию и обучение приносящим доход ремеслам – включая ковроткачество, компьютерную грамотность и основы ухода за детьми.

Кроме того, «Умид» протягивает руку помощи женщинам, которые думают о самоубийстве. Филиал «Умид» в Самарканде проводит ежемесячно 4-5 семинаров в отдаленных селениях, на которые приходит по 50-60 женщин, говорит Орипова.

«Раньше у нас были проблемы с получением разрешения от местных администраций, – говорит Орипова, хмуря брови. – Они думали, что мы подстрекаем женщин к восстанию против правительства. Сегодня политики начинают понимать, что женщинам необходимо знать свои права. Иногда они даже приглашают нас для проведения встреч».

Сегодня большинство пытающихся совершить самоубийство женщин происходит из сельской местности, где возможности для образования и работы ограничены, говорит Орипова.

История Тангеровой типична. Она ушла из школы после 10 класса. В 17 лет родители выдали ее замуж за 22-летнего жителя селения, и она переехала в дом родителей мужа. В конце концов в семье начался раздор, в котором обвинили Тангерову.

«Они не просто меня бранили, – вспоминает Тангерова со слезами на глазах. – Они меня били, а золовка даже ударила меня бутылкой».

В таких случаях обычно возникают серьезные конфликты со свекровью, говорит Орипова, добавляя, что часто мужья становятся на сторону своих матерей. «У нас принято говорить: другую жену я найду, но другой матери у меня уже не будет», – говорит Орипова.

Попытки самосожжения нередки в Средней Азии. Например, в Таджикистане, по сообщению агентства «Азия-Плюс», в северной Согдийской области женщины совершают самоубийства чаще, чем мужчины. Из 52 попыток самоубийства, совершенных за первый квартал 2003 г., 33 совершили люди до 30 лет. В двух случаях имели место попытки самосожжения.

Молодые женщины, такие как Тангерова, часто оказываются в сложной правовой ситуации после совершения ими попыток самоубийства. Полиция и родственники вынудили ее сказать, что она получила ожоги случайно, находясь у газовой плиты. В результате после инцидента не было проведено официального расследования.

«Это обычная проблема, – говорит Ашуров, активист правозащитного движения. – Полиция стремится быстро закрывать такие дела, поэтому они вынуждают женщин говорить, что получили ожоги случайно».

С помощью юриста из «Умид» Тангерова убедила прокуратуру в необходимости возобновить дело. В конечном счете местный суд постановил, что ее муж должен купить ей квартиру в Самарканде. И хотя сын и дочь пока живут с матерью Тангеровой в Челаке, она готовится начать новую жизнь.

«Если бы мне удалось получить финансовую помощь, я бы открыла небольшое кафе или магазин», – твердо заявляет Тангерова.

Пораженная коррупцией система образования в Узбекистане является источником широко распространенного чувства разочарования, которое испытывает узбекская молодежь. Постоянное сокращение объемов государственного финансирования все больше затрудняет доступ к высшему образованию. А многие из тех, кто все же может себе позволить оплачивать относительно дорогостоящее обучение, жалуются потом на невозможность найти интересную работу.

Все чаще высшее образование оказывается доступным только для детей экономической и политической элиты. Плата за обучение составляет от 200 до 800 долларов за учебный год. И хотя по международным стандартам эти цены могут показаться низкими, в стране, средние доходы граждан которой составляют 1 доллар в день, стоимость образования для большинства населения становится слишком высокой.

Сегодня дотации государства университетам покрывают только 38 процентов всех затрачиваемых на обучение студентов средств. Банковские кредиты, предлагаемые для компенсации дефицита государственного финансирования, не пользуются популярностью у студентов, поскольку кредитные ставки по ним достигают 20 процентов. В результате прием студентов в университеты в период после 1991 г. значительно сократился. Согласно докладу Всемирного банка от 2003 г., посвященного Узбекистану, прием студентов снизился с 14 процентов (от всего количества потенциальных абитуриентов) в 1991-1992 гг. до 6,4 процентов в 2001-2002 гг.

«Даже те студенты, которые пользуются финансовой поддержкой родителей, сталкиваются с серьезными трудностями, [связанными с платой за обучение]», - говорит одна узбекская женщина, дочь которой учится в Национальном университете Узбекистана. «По этой причине многие студенты, даже самые талантливые, часто вынуждены бросать [учебу]. Они не в состоянии платить такие большие деньги за обучение».

Изменение ситуации в сфере образованием больнее всего ударило по женщинам. Многие узбеки придерживаются традиционных взглядов, согласно которым для женщины гораздо важнее удачное замужество, а не хорошее образование и карьера. Один из жителей Ташкента говорит: «Муж моей дочери будет настаивать, чтобы она сидела дома и смотрела за детьми. К чему тратить столько денег на образование?»

Сокращение государственной поддержки сказывается не только на численности студентов, но и на качестве образования. Месячные оклады профессоров сравнительно невелики, составляя примерно 50 долларов, что заставляет многих опытных преподавателей уходить из сферы образования и искать более высокооплачиваемую работу.

В дополнение к этому многие учреждения высшего образования страдают от недостатка оборудования и учебников на узбекском языке. Редкостью остаются подключенные к интернету компьютеры. Например, в Ташкентском медицинском институте педиатрии имеется всего 12 подключенных к интернету компьютеров на более чем 1000 студентов. Студенты жалуются также на то, что обучение зачастую сводится к заучиванию наизусть учебников. Обсуждения и критика на семинарах не приветствуются.

Широко распространена коррупция, одной из причин которой является низкий уровень оплаты труда преподавателей. Абитуриенты иногда платят несколько тысяч долларов, чтобы попасть в престижные университеты и институты Узбекистана. После зачисления студенты нередко обнаруживают, что хорошие отметки стоят денег. А для тех, кто не хочет ходить на занятия, взятка дает право на свободное посещение.

«[Студенты] могут заплатить за каждое занятие отдельно или сразу за все занятия в начале каждого семестра», - говорит Ольга, студентка Ташкентского финансового института. «Те, кто хочет купить хорошую отметку, просто дают взятку через человека, обычно из числа студентов, который является посредником между преподавателями и нами... Эти люди ходят по коридорам в институте со списками студентов, которые дали взятки, где указано, сколько они заплатили и какие отметки хотят получить».

Для многих преподавателей взятки служат прибавкой к официальной зарплате. Увольняют за взятки редко, и то исключительно из-за внутренних разногласий или в результате рейдов полиции, которой необходимо выполнять месячные нормы [раскрываемости преступлений]. Даже самые способные студенты обнаруживают, что не могут сдать экзамен, не заплатив взятки.

Один из недавних выпускников Университета мировых языков, ныне младший менеджер иностранной компании, до сих пор с горечью вспоминает годы, проведенные в университете. «Мы должны были помалкивать и делать то, что говорили [профессора]. Они делали все, чтобы убить в нас инициативу. Все, что от нас требовалось, это соблюдать дисциплину и выучивать наизусть старые учебники или произведения [президента Ислама] Каримова», - говорит Дмитрий, который, как и все студенты, с которыми мы беседовали, не захотел назвать свою фамилию, опасаясь преследований властей. Из более чем 120 студентов, вместе с которыми он окончил университет, лишь немногие смогли найти хорошую работу, сказал Дмитрий.

Учитывая, что примерно 60 процентов из 26-миллионного населения Узбекистана составляют молодые люди до 25 лет, неспособность государства создать условия для получения образование и повысить его качество может оказать дестабилизирующее воздействие на развитие Узбекистана.

Азиатский банк развития выделил Узбекистану в 2002-2004 гг. 100 млн долларов на структурные реформы в системе образования. Однако узбекские власти явно не заинтересованы в решении этих вопросов. В существующем плане реформы образования ставятся неопределенные задачи, связанные с публикацией новых учебников и разработкой новых учебных программ. В то же время власти не выражают никакого желания отказываться от государственной монополии на образование и не регистрируют частные высшие учебные заведения.

Значительную поддержку проектам образовательного характера оказывал сектор неправительственных организаций. Однако с конца 2003 г. узбекское правительство начало относиться со все большим подозрением к деятельности НПО, что поставило под вопрос дальнейшее финансирование ими образовательных проектов. В последние несколько месяцев власти требуют от НПО перерегистрации. В середине апреля крупнейший спонсор узбекского образования, Институт «Открытое общество» - Узбекистан, получил уведомление о том, что он не будет перерегистрирован. По сути дела, это означает прекращение его деятельности. EurasiaNet выпускается в рамках Института «Открытое общество» (Нью-Йорк). Кулинарный блог.

Школьница, вышедшая замуж, обремененная нешуточными семейными проблемами, становится привычным явлением для Узбекистана, где в последние годы все большую популярность и распространение приобретают ранние браки.

В течении последних 2-х месяцев в городе Андижане, на востоке Узбекистана, по проверенным, но неофициальным данным, были заключены 27 браков с девушками, не достигшими 17-летнего возраста, а 12 лет назад, в годы СССР, такого в Узбекистане просто не могло быть.

Родителей, которые чаще всего выступают инициаторами таких браков, не останавливает тот факт, что по законодательству Узбекистана официально жениться можно лицам достигшим 17 летнего возраста. Не имея возможность зарегистрировать законно брак в ЗАГСе (запись актов гражданского состояния), молодожены прибегают к помощи мечети, где имам освещает их союз на основе законов исламского права - шариата.

Государственные органы в Узбекистане не препятствуют ранним бракам, считая это личным, семейным делом, в связи с этим не ведется статистика о количестве заключения браков с несовершеннолетними, не выработана и не заявлена четкая позиция государства по этому вопросу.

«Статистику ранних браков привести крайне трудно, так как 15-16-летние невесты не регистрируются в ЗАГСе, а выполнение обряда бракосочетания берет на себя духовенство. И лишь когда в семье рождается ребенок, и на него нужно оформить свидетельство о рождении, молодые родители приходят в ЗАГС», - комментирует ситуацию Дильзода Муталова начальник андижанского городского ЗАГСа.

В Советское время в узбекских семьях девушек было принято выдавать замуж после 20 лет. И особенно ценилось хорошее образование, желательно высшее, нужная специальность, сегодня же требование сватов изменились: чем моложе и неопытнее в жизни девушка, тем лучше. Самой большой популярностью у сватов пользуются невесты от 15 до 18 лет. Если за это время девушка не выходит замуж, шансов попасть в хорошую семью становится меньше и меньше.

Поэтому, едва достигнув 15 лет, жительница Андижана Муборак Мухитдинова была отдана родными замуж и начала свою семейную жизнь.

«Пока привыкала к семейной жизни, прошел год-полтора. Ничего, вошла в ситуацию, просто было сложно понять, что я уже не девушка, а женщина. Ведь в раннем браке есть свои сложности»,- говорит Муборак, ставшая уже молодой мамой.

Причиной увеличения ранних браков, по мнению специалистов, занимающихся гендерными проблемами, является возрождение традиций Ислама, пропаганда традиционных ценностей, которая особо имела место в Узбекистане в начале 90-х годов после обретения независимости от СССР.

Независимость повлияла на подъем национального самосознания узбеков, которые говорили о том, что Советская власть не давала возможность соблюдать свои национальные традиции и обряды, свободно исповедовать Ислам и следовать всем его законам.

Тогда началась активная пропаганда возращения женщины к ее «исконному» месту в обществе, к роли «хранительницы семейного очага», долг которой ограничивается лишь служением мужу, детям и интересам семьи.

И как показала практика, легче всего привить такое отношение к жизни, к своим обязанностям перед мужем и семьей молодой девушке, которая еще мало что понимает в жизни, не имеет никакого жизненного опыта.

Реалии нового времени четко обозначившиеся в начале 90-х годов и имеющие место в Узбекистане и сейчас, возможно в более обостренной форме - экономический кризис, падение уровня жизни, безработица, еще более утвердили в глазах традиционного узбекского общества выгоду и порой необходимость ранних браков.

По официальным данным в Узбекистане в 2002 году денежные доходы на душу населения составили $18,4 в месяц. Это значит, в день на человека приходится по 0,61 $ США.

По классификации Всемирного банка ежедневный доход на человека должен составить 1, 15 $ США - это предел бедности, а Узбекистан не дотягивает и до этого минимального уровня.

По этой причине многодетные семьи стараются избавиться от дочерей как можно скорее. А там забота о девушке, питание, лечение и другие расходы становятся проблемой мужа.

Таким образом, родители решают несколько проблем: первое, это вопрос трудоустройства дочери после окончания школы, родители заранее уже знают, что при сегодняшней безработице в Узбекистане, возможность найти работу после окончания школы почти мизерная, практически обречена на провал.

Второе, не каждая девушка не может продолжить учебу в высших учебных заведениях страны, в связи с введением платного образования во всех институтах и университетах. Учиться после школы имеют возможность лишь дети из обеспеченных семей, а чтобы учиться бесплатно надо пройти огромный конкурс. Стоимость контрактного обучения стоит от 200 до 500$ CША в год в зависимости от престижности учебного заведения.

Мавлюда Исомова, специалист центра доверия «Сабр» (Терпение), также считает, что одной из главных причин роста количества ранних браков является сложное социально-экономическое положение в стране.

«Социальные причины, как бедность, безработица, низкие доходы заставляют родителей думать о том, как побыстрее и выгоднее пристроить своих дочерей, кроме того, долгое проживание дочери в семье родителей оборачивается для них лишними расходами. А сегодня сваты начинают приходить к дом даже к 14-летним девушкам», - говорит Мавоюда Исомова.

Но зачастую, выдав замуж совсем еще юную девушку, родители не думают о последствиях таких ранних браков.

Обратная сторона таких браков - разводы, при которых женщины, как правило, остается «с носом». Брак заключенный по шариатскому закону упрощает для мужчины бракоразводный процесс. Согласно законам Ислама, мужчине достаточно произнести при свидетелях три раза слово "талак" и женщина оказывается на улице. В этом случае она уже не имеет претендовать на часть имущества и государственные социальные льготы.

Такая участь постигла 17-летнюю Санобар Джумаеву, проживающую недалеко от Андижана. Родители её выдали замуж в 16 лет, прожив год с мужем, который нигде не работал и вдобавок частенько её избивал, она получила от него «талак». До сегодняшнего дня, она безуспешно пытается оспорить право на имущество, но бесполезно.

По статистике, из 2050 браков заключенных в Андижане в прошлом году распались 130, для Узбекистана, где процент разводов всегда был низким, это много. Профессор Тухтахон Мухитдинова говорит, что основная причина разводов, именно для девушек 16-18 лет - это их неготовность моральная, физическая к семейной жизни.

Ей вторит Мавлюда Исомова из центра «Сабр» «Выходя замуж в 15-16 лет, девушка еще физиологически не готова к половой жизни, к материнству, не сложилась психика, характер, несмотря на то, что девушка может выглядеть взрослой. Поэтому семейная жизнь для превращается в сплошной стресс».

Советская власть частично смогла включить узбекскую женщину в общественную жизнь, уравнять ее права с мужчиной, но происходящее сегодня в Узбекистане говорит о процессе назад. Конституция РУз. Уравнивает права мужчин и женщин, но реальный ее статус снижается по мере накопления в обществе социально-экономических проблем.

Трудности, переживаемые в экономике Узбекистана в первую очередь легли на плечи женщины. Она, вдвойне страдает от проблемы безработицы - не имеющий работу муж не только не обеспечивает семьи необходимым, но и срывает свою злость на жене, нехватка денег на питание, в первую очередь отразится на женщине, она предпочтет остаться голодной, но накормит ребенка.

Распределяя семейный бюджет, родители скорее всего откажут в продолжении образования дочери, чем сыну, а ее предпочтут отдать быстрее замуж.

«У женщины волос длинный, ум короткий», - гласит старая узбекская пословица, и сегодняшнее отношение к женщине подтверждает то, что к этой поговорке в Узбекистане относятся очень серьезно.